Росстат: В 2020 году от COVID-19 скончались почти 145 тысяч россиян, а от болезней сердца – свыше 500 тысяч

0 0

Росстат: В 2020 году от COVID-19 скончались почти 145 тысяч россиян, а от болезней сердца – свыше 500 тысяч

Пару недель назад приятель плохо себя почувствовал. Очень болело за грудиной. Измерил давление: 200 на 110. Вызвал «скорую». Через пару часов (ближнее Подмосковье!) приехала девушка-фельдшер. Сделала кардиограмму, скинула её фотографию кому-то в Ватсапе, сделала укол от давления. Кто-то ответил, что кардиограмма в принципе нормальная, но к кардиологу надо сходить. Давление немного снизилось, девушка уехала.
А на днях уже на приёме у врача выяснилось, что приятель в этот день перенёс инфаркт. На ногах. Без профессиональной помощи. Выжил, и слава богу!

Система без системы

Владимир Путин в прошлом и нынешнем пандемийных годах хвалил российских медиков да и систему здравоохранения в целом за устойчивость и мобильность. Про медперсонал рассказывали много и справедливо: «герои», а вот насчёт системы вопросы есть.

По словам министра здравоохранения Мурашко, под больных с ковидом было выделено, развёрнуто и перепрофилировано 182 тыс. койко-мест. Много это или мало? Скупой на эмоции Росстат даёт ответ.

В 2019 г., по его данным, от Калининграда до Камчатки мы имели 5, 2 тыс. больниц. 1 млн 124 тыс. коек. То есть более 15% мест было отдано под одно-единственное заболевание. Инфекционное заболевание. В настоящий момент, похоже, будет больше. В ежегодном справочнике статведомства за 2019 г. есть данные по численности инфекционных коек. А именно – 59, 3 тысячи. Расширяться пришлось более чем в 3 раза. В 2005 г. ещё сохранялось 84 тыс. инфекционных мест. Видимо, посчитали, что инфекции все побеждены, и коечки «порезали».

В 1990 г., к слову, было 12 тыс. больниц с 2 млн 37 600 койко-мест. То ли тогда болели больше, то ли народ берегли сильнее.

Закон сохранения вещества гласит: «если где-то прибыло, значит, где-то убыло». Зачем-то с гордостью сообщали, что пятнадцать, двадцать, потом более пятидесяти больниц было перепрофилировано в «красные зоны». Отложены были плановые и неплановые операции. Да и оперировать было особо некому: все ушли на ковидный фронт. Всего в лечении пациентов с этой проклятой инфекцией в разгар пандемии было одновременно задействовано в районе полумиллиона медработников из 4 млн работающих в государственной медицине. И сейчас в Москве и некоторых регионах эта история снова раскручивается.

Результат налицо. По официальным данным Росстата, естественная убыль населения в 2020 г. составила 702 тыс. человек против 317 тыс. годом ранее. Всего в РФ за прошлый год умерли 2, 14 млн человек. Из них 144 691 скончались от коронавируса и его последствий. В том числе 1400 врачей. А от ишемической болезни сердца – инфарктов – 508 657 человек. На 60 тыс. больше, чем в 2019 году. Многие врачи говорят, что в том числе из-за массового психоза и сокращения оказываемой помощи. И по средним прогнозам, естественная убыль составит порядка 500 тыс. в год до 2030 года.

– Состояние нашего здравоохранения критическое. Прогноз неблагоприятный. Доля государственных расходов на лечение своих граждан (бюджеты всех уровней и ОМС) около 3, 5% ВВП. В «новых» странах ЕС – 5%. В старых – 7,7%. И на таком уровне финансирования мы последние годы проводили бездумные и губительные реформы. С 2012 года при росте потока больных на 10 миллионов число врачей сократилось на 46 тысяч, коек – на 160 тысяч. Мы потеряли 10% своих мощностей. И когда все ушли на борьбу с ковидом, резервов в тылу не осталось. Отсюда и такой рост смертности, – говорит ректор Высшей школы организации и управления здравоохранением Гузель Улумбекова.

Как известно, готовили эти реформы «экономисты» из ВШЭ и НИИ Минфина. Медиков не привлекали, на их критику не обращали внимания. Все эти люди по-прежнему на своих местах, а «Вышка» до сих пор – главная экспертная организация для российского правительства.

Чтобы спасти ситуацию, а главное – людей, по подсчётам Улумбековой, финансирование всей системы охраны здоровья требует 7 трлн рублей в текущих ценах. Это увеличение финансирования на 520 млрд рублей ежегодно до 2024 года. Тогда мы, может быть, нагоним Польшу и Венгрию с их 5% ВВП.

– Но, исходя из уровня здоровья населения, было бы желательно и 6% ВВП. Сегодня мы тратим на здравоохранение 3, 8 триллиона рублей, а надо в ценах 2019 года как минимум 6, 5 триллиона. А пока нищее здравоохранение убивает Россию: если бы смертность с 1990 по 2020 год была на уровне 10, 6 случая на тысячу человек, как в «новых» странах ЕС, то мы бы сохранили за этот период более 13 миллионов жизней российских граждан, – добавляет Улумбекова.

Где деньги?

По словам экспертов, совместно с увеличением финансирования системы здравоохранения необходимо возвращаться к советской бюджетной модели. Больницы и поликлиники должны быть там, где они необходимы, а не там, где это выгодно на данный момент. И решать, что сокращать, а что расширять, должны медики, а не экономисты или страховщики. Именно они своей политикой «неэффективности» фактически зарезали инфекционную службу, «скорую помощь», первичное звено.

Кстати, так называемые цивилизованные западные страны (не только из «социалистической» Северной Европы, но и Италия с Испанией и даже Великобритания) перешли со страховой на плановую бюджетную модель. Она ещё и более экономичная с точки зрения администрирования. Сейчас миллиарды рублей утекают из госкармана в частные страховые компании.

– Более 50 миллиардов рублей в год, по данным Счётной палаты, бюджет тратит на так называемые страховые медицинские компании. Когда мы приходим в поликлинику, у нас спрашивают полис. Мы предъявляем, нам «оказывают медицинские услуги», за каждую из которых врач и лечебное учреждение потом получают деньги. Деньги приходят из Фонда обязательного медицинского страхования (ФОМС), куда поступают из бюджета, а там они, в свою очередь, оказываются из наших налогов. А между ФОМС и лечебными учреждениями уютно присосались частные псевдостраховые компании. Они выродились в самую обычную прокладку, ненужного посредника, просто пропускающего через своё сито наши деньги – а миллиардный осадок забирающего себе. Собственно, эту прокладку я и предлагаю отменить. Для пациентов ничего не изменится, для бюджета – экономия, а эффективность госуправления повысится. Со всех сторон польза, если, конечно, удастся преодолеть лобби страховщиков. Кстати, ещё 50 миллиардов ФОМС тратит на свою деятельность, – говорит первый заместитель председателя комитета Госдумы по охране здоровья д.э.н. Федот Тумусов.

Услуги или служение

– Сегодня вся система заточена под бизнес. Чем больше больных, тем больше платят денег. И все ценности поставлены головой вниз, потому что сегодня оказывают медицинские услуги, а не оказывают медицинскую помощь. Надо эту несправедливость – чем быстрее, тем лучше – остановить. Нам надо систему финансирования перевести на сметно-бюджетное финансирование, потому что больной и в самом крайнем арктическом маленьком посёлке, и в городе Москве – он есть больной. Его надо лечить, ему надо медпомощь оказывать, его надо спасать. Мы каждый год из-за ненормального здравоохранения теряем до 20% валового внутреннего продукта. А это 20 триллионов рублей, – считает Тумусов.

С депутатом солидарен и президент Лиги пациентов Александр Саверский.

– Доверия к системе здравоохранения нет, потому что никакой системы нет. Вот эта вся чехарда: частная, муниципальная, государственная, источники финансирования. Тот, кто всё это наделал, как будто вообще не понимает, какую систему он строит, какую модель, смешано всё что можно. Что делают частники в системе ОМС, непонятно. В то же время непонятно, почему государственные учреждения, которые имеют систему финансирования за счёт наших налогов, оказывают платные медицинские услуги, они должны быть только у частников. Вообще сам факт того, что у нас появился рынок в здравоохранении, – это всё равно что рынок в прокуратуре, в армии. Представьте, что армии друг с другом конкурируют или прокуроры с судьями. Это государственная система помощи людям. Здоровье – это не рыночная категория, оно не имеет цены, – констатирует Саверский.

Также, по мнению экспертов, подписанный в конце декабря прошлого года Владимиром Путиным закон о реформе ОМС практически не решает множества накопившихся проблем. Он отсекает «частников» от финансовых потоков, направленных на оплату лечения в федеральных медцентрах, но оставляет им на прокорм муниципальные. Но даже это покушение на небольшую толику финансового пирога вызвало истерическую реакцию у страховщиков. И закон ещё на стадии обсуждения был значительно смягчён. Видимо, купировать хвост, который виляет собакой, нужно резко и безжалостно.

А пока все кому не лень пользуются рыночным бардаком, сложившимся в системе спасения человеческих жизней. Приятель, кстати, знакомый с этой анархией, пошёл не в обычную поликлинику, в которой его бы ещё месяц гоняли по кабинетам, а сразу к платному кардиологу.

И так поступает всё больше наших людей. Даже несмотря на снижение доходов, они стройными рядами вынужденно двигаются в сторону частной медицины. Как подсчитали аналитики PwC, объём рынка коммерческой медицины в России в 2020 г. составил 811 млрд рублей. А ведь три года назад, в 2018 г., Росстат оценивал его в 677, 6 млрд рублей. Так что в мутной воде водятся большие зубастые рыбы.

Источник: argumenti.ru

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.